Сегодня экстремизм – это примерно то же самое, что в советские времена антисоветская деятельность

1391026576_17886

В недрах Государственной думы готовится законопроект, согласно которому лица, осужденные за терроризм и экстремизм, должны содержаться отдельно от остальной массы заключенных.

Говоря о новом законопроекте, надо понимать, что за терроризм судят единицы (террористов спецслужбы предпочитают убивать, не доводя дело до суда), а под обвинения в экстремизме попадают все, кто тем или иным образом выражает несогласие с существующим в России режимом власти. Сегодня экстремизм – это примерно то же самое, что в советские времена антисоветская деятельность. Экстремистом может стать блогер, разместивший у себя критическое высказывание о полиции или воспроизведший у себя чей-то пост; демонстрант за содержание своего плаката; публицист, подвергнувший сомнению официальную точку зрения на проблемы текущие или исторические. «Экстремизм» становится универсальным обвинением для любых политических противников путинского режима.

Как в советские времена коммунистическая власть не удовлетворялась изоляцией диссидентов от общества и старалась их и дальше изолировать от уголовников в местах лишения свободы, так и сегодняшняя власть задумалась об изоляции «экстремистов» от остальных заключенных. Член Общегражданского народного фронта (ОНФ), депутат Госдумы Михаил Старшинов убежден, что «необходимо совершенствовать меры, ограничивающие распространение экстремистской идеологии, в том числе в местах лишения свободы, где имеется благоприятная почва для пропаганды террористической деятельности посредством неограниченного общения с другими обитателями колоний, уже преступивших однажды закон». Решение этой проблемы депутат находит легко: «Следует ввести нормы содержания осужденных за экстремистскую и террористическую деятельность исключительно в тюрьмах, где камерный режим содержания ограничивает возможности общения. Это поможет не только предотвратить вербовку новых участников в ряды террористических и экстремистских сообществ, но и снизить распространение экстремистской идеологии в местах лишения свободы».

На сайте ОНФ приведены статистические данные Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН), согласно которым в 2013 году за преступления террористического и экстремистского характера в следственных изоляторах находились 537 осужденных, в тюрьмах – 24, в исправительных колониях – 1119. С большой вероятностью можно утверждать, что в тюрьмах находятся именно осужденные за последние 10–15 лет террористы, а в колониях – «экстремисты», которые реальной угрозы обществу не представляют. О них и речь.

Депутат Михаил Старшинов подготовил соответствующий законопроект, который уже согласован с ФСИН, а теперь проходит экспертизу в Верховном суде РФ. Разумеется, предложение г-на Старшинова не вписывается в действующее законодательство, но это повод не для отказа от законодательной инициативы, а для изменения законодательства. Депутат Старшинов на сайте ОНФ так и сообщает: «Проповедники экстремистских течений, как правило, имеют достаточно высокий уровень психологической подготовки для привлечения к своей идеологии значительной массы людей. И в местах лишения свободы они проявляют особую активность, с одной стороны, провоцируя межэтнические конфликты, а с другой – пропагандируя радикальную идеологию среди заключенных. При этом изолировать таких заключенных от основного контингента отбывающих наказание при действующем законодательстве очень сложно: они, как правило, не нарушают порядок и не поддерживают тюремную субкультуру. А по действующему законодательству в тюрьмах отбывают наказание только осужденные за совершение особо тяжких преступлений, опасные рецидивисты, а также переведенные из исправительных колоний за злостное нарушение порядка отбывания наказания».

Понятно, в чем проблема? Террористы приплетены в законопроект для красного словца, не более. Речь идет именно об «экстремистах» – новых российских политзаключенных. В самом деле, терроризм относится к категории особо тяжких преступлений, поскольку за эти преступления предусмотрено наказание до 20 лет лишения свободы или пожизненное. Эти осужденные по закону могут содержаться в тюрьмах. Надо полагать, и содержатся. А вот экстремизм под категорию особо тяжких преступлений не попадает, поскольку самое суровое наказание за него – до пяти лет лишения свободы. Граница между особо тяжкими преступлениями и прочими – десять лет лишения свободы. Именно это обстоятельство и печалит Старшинова.

Вряд ли ошибусь, если предположу, что из находящихся в 2013 году 537 заключенных в следственных изоляторах и 1119 – в колониях подавляющая часть осуждена по статье 282 УК РФ («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства»). Это самая распространенная статья из «экстремистского» набора. Сообщения о возбуждении уголовных дел по этой статье стали фоном нашей общественной жизни. Статья эта по определению политическая, поскольку карает за свободное распространение информации, выражение мнений и взглядов. Полторы тысячи человек в российской пенитенциарной системе могут претендовать на категорию политических заключенных. Замечу, что среди осужденных по этой статье отнюдь не все либералы, сторонники свободы, демократии и толерантности. Но это никак не отменяет того факта, что осуждены они за выражение собственных мнений.

Приведенные выше цифры взяты с сайта ОНФ. Открытая статистика ФСИН заканчивается 2012 годом. К тому же там нет статистики по применению 282-й статьи УК РФ. Однако масштаб репрессий понятен. Понятна и обеспокоенность власти распространением среди заключенных взглядов, которые она считает опасными и не подлежащими распространению. Логика авторитарной системы не оставляет ничего другого, как предпринимать последовательно ряд шагов: ограничение прав и свобод – преследование инакомыслящих – судебные политические процессы – появление политзаключенных – изоляция их внутри пенитенциарной системы от остальных осужденных.

Законодательная инициатива Михаила Старшинова логична и вполне ожидаема. Не исключено, что она будет воплощена в жизнь каким-то другим путем. Например, за счет увеличения сроков наказания по статье 282 до десяти лет и выше. Наверное, для такого шага понадобится какое-то серьезное событие, вроде теракта на Олимпиаде или чего-то подобного с трагическими последствиями и «вынужденными ответными мерами». Заодно можно будет прижать оппозицию и одним махом ужесточить законодательство по многим другим направлениям. В российской политике за последние 15 лет по этой части накоплен большой опыт.

Александр Подрабинек

Эхо России

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.