Наемник расплакался, рассказывая о том, как его обманули на Донбассе

1419448192_1

Железнодорожный вокзал Ростова-на-Дону – место, где, как писал один из самых почитаемых Владимиром Путиным российских оппозиционеров — Михаил Лермонтов, — «смешались в кучу кони, люди, и залпы тысячи орудий».

Моя командировка в «логово зверя», а именно в Ростовской области находятся перевалочные базы и учебные центры российских наемников, запомнилась несколькими диалогами на ж/д вокзале. Собственно, в них – вся хроника российского вторжения в Украину.

С плачущим наемником

Хромающего боевика в камуфляже, с угрюмым видом прошагавшего в здание вокзала и присевшего возле стены в зале ожиданий, я сразу приметил.
В его поведении угадывалась нервозность и отчаяние. Подхожу, знакомлюсь. Сам он – из Севастополя. После захвата Крыма заключил контракт и отправился воевать на Донбасс. Правда, денег на войне против Украины заработать не получилось. В Ростов оттуда пришлось добираться на перекладных. Как теперь доехать в Крым на похороны к родному отцу – не знает.

— Я полгода провоевал, а мне даже на проезд не дали. Сюда на попутках добирался. И еще здесь буду спать, — начал жаловаться наемник. — Никогда в жизни в такой ситуации не был. Третьи сутки уже не сплю, третьи сутки уже не ем.

Он управлял БМП в бригаде под командованием боевика с позывным Ветер. В одном из городков Луганской области получил ранение в ногу. Так увлекся войной, что за полгода ни разу не разговаривал с престарелым отцом по телефону.

— Когда началась война, в Севастополе начали брать в ополчение. Меня сразу отправили в Донецкую область.

— Обещали что-то платить? — спрашиваю у него.

— Обещали. Я когда контракт подписывал, мне обещали 400 долларов в месяц. В оканцовке первый месяц заплатили, остальные пять месяцев – ничего. Когда узнал, что отец умер, я к командирам своим подошел, так и так, мне в Крым надо ехать. Они говорят: «Ничего нет, что мы можем поделать». Я полгода воевал, за что? Я понимаю все, но как мне сейчас реально домой ехать, — смахивает рукавом накатывающиеся слезы и добавляет:

— Хоть бери под скорый поезд кидайся. Серьезно, слов даже не хватает.

С ряженым казаком

Средних лет мужчина в черном пальто-шинели и папахе ожидает маршрутку на Красный Луч на автовокзале, соседствующем с железнодорожным. Он заказывает себе кофе, и я, воспользовавшись случаем, прошу рассказать о похождениях российских казаков на Донбассе.

— Вначале мы заходили как ополченцы-добровольцы, а сейчас как народная милиция.

— Это вы с Козицыным? (одним из главарей в «ЛНР»), — поддерживаю нить разговора, высказывая осведомленность в фамилиях ряженых казацких атаманов.

— Нет, Козицын уже здесь, в Ростове. Его оттуда выперли. Там много казачьих подразделений. Батальоны есть. Вот батальон «Август», механизированная бригада. «Призрак». Его вроде расформировали, но он еще есть в Алчевске.

— Это казаки российские?

— Да, наши.

Затем он начинает жаловаться на местных, луганских, не желающих им подчиняться.

— Молодежи много набираем из местных. С ними работать надо, они ж ни в армии не служили, ни в караульной службе. Они убрать за собой в санузле не могут. Все по понятиям. Я не буду убирать.

Методы становления на путь истинный – не новы.

— Если начинают бугарозить, тогда на передовую, окопы рыть, — откровенничает папаха.

Интересуюсь, участвовал ли он до этого в боевых действиях.

— Да, это не первая моя командировка. Предпоследняя была в Абхазию. В 2008-м.

— Так это у вас такой костяк?

— Ну, ассоциация ветеранов, так сказать.

С таксистом

На глазах третьего моего собеседника через Ростовскую область в Украину заезжали колонны военной техники. Мой попутчик по роду своей деятельности часто бывает на границе, и все видел воочию.

— Здесь сборные пункты есть, на базах отдыха. Вот их там собирают и отправляют туда: автобусами или машинами. Кто завербовался, контракт заключили. И еще не всех они берут.

— Много платят, не знаете?

— В первые боевые действия, весной и летом, говорят, нормально платили. Правда, кто как отзывался. Некоторых кидали, некоторые получали. Я несколько раз возил, говорят, вообще никопейки не заплатили. Домой на перекладных добирались. Из нас вглубь вообще никто не едет. Есть там на самой таможне несколько таксистов местных, те еще ездят, но тоже цены ломят ой-ой-ой.

По признанию собеседника, кстати, не одобряющего методы российского вторжения в Украину, Ростов сейчас — главный перевалочный центр.

— Там ополченцев практически нет. Два батальона этих ополченцев. Остальные наши все стоят. Туда столько техники подогнали, п…ц.

— А вы видели все это?

— Конечно, колонны целые идут. Танки, БМПшки, БТРы, грузовики с оружием и людьми.И все без номеров. Я так думаю, что несколько дивизий там точно есть. Пару дивизий точно…

Александр БИЛИНСКИЙ, журналист

Добавить комментарий