Необъявленные войны России

201402072029527480

Иногда выгодно скрывать свое участие в войне, а иногда — участие своего противника.

Об этом на Forbes.ru пишет Максим Артемьев, завотделом политики интернет-журнала «Новая политика».

События в Украине сделали модным термин «гибридная война». Есть ли российские войска по украинскую сторону границы или нет? Идет ли оружие со складов российского минобороны повстанцам юго-востока? Можно ли говорить о российско-украинской войне? Сам факт постановки подобных вопросов свидетельствует о существовании некой «серой зоны» — как в самом Донбассе, так и в осмыслении происходящих там процессов. Особенно сильна растерянность на Западе, упорно избегающем сильных выражений и однозначных формулировок в том, что касается России. И как замена им и возникает «гибридная война» и прочее словотворчество.

Да и сам Киев, несмотря на риторику последних дней о «российском вторжении», в том числе из уст президента Порошенко, все же не рвет дипломатических отношений с Москвой, не объявляет военного положения. Через границу обеих стран ежедневно переходят в том или другом направлении десятки тысяч людей (речь не о беженцах), идет торговля, почтовое и транспортное сообщение. Все это мало напоминает классическую войну.

Но если обратиться к истории последних 50-60 лет, то она наглядно свидетельствует, что скрытые, «недоговоренные» войны вовсе не изобретение последних месяцев.

Нередко враждующие стороны по тем или иным соображениям отказываются от афиширования своего (и противника) участия в конфликте.

Первым крупным примером подобной «войны-умолчания» стала корейская война 1950-1953 гг. Само ее начало было сплошным информационным запутыванием. Пхеньян, напав на Юг, объявил, что атакован был Север и что он переходит в контрнаступление. В самой Америке война считалась не «войной», а «полицейской акцией». Вынесшие на своих плечах основную тяжесть войны китайцы, воевали формально не регулярной армией, а как «китайские народные добровольцы». Войска ООН, отражавшие натиск коммунистов, имели массу ограничений на свои действия.

Главным секретом корейской войны долгие десятилетия оставалось активное участие в ней СССР. Сама подготовка плана вторжения на юг происходила под руководством главного военного советника генерал-лейтенанта Николая Васильева. После начала войны в Корею были направлены дополнительные советники, но их безопасность и секретность миссии была обговорена лично Сталиным – в своей телеграмме послу Терентию Штыкову: «Пхеньян, Совпосол. Как видно, вы ведете себя неправильно, так как пообещали корейцам дать советников, а нас не спросили… Пусть наши советники пойдут в штаб фронта и в армейские группы в гражданской форме в качестве корреспондентов «Правды» в требуемом количестве. Вы будете лично отвечать за то, чтобы они не попали в плен». Примечательно, что Сталин подписал телеграмму «Фын Си» – на китайский манер. Секретность была доведена до абсурда.

На самое интересное последовало после. Ввиду полного разгрома немногочисленных ВВС Северной Кореи и отсутствия таковых у Китая пришлось-таки перебросить к границам Кореи 64-й истребительный авиационный корпус, который почти три года воевал с американцами. Но это первая в истории советско-американская война почти четыре десятилетия была окутана завесой секретности. Летчики США толком не знали — кто их противник? Достигнуто это было путем крайне тщательного засекречивания действия авиакорпуса. Во-первых, все самолеты носили китайскую либо корейскую маркировку. Во-вторых, на первоначальном этапе советские летчики даже объясняться между собой в воздухе были вынуждены… на корейском языке. Для этого им раздали листки с ключевыми фразами на корейском языке, записанными кириллицей. В-третьих, пилотам было запрещено приближаться к линии фронта и летать над Желтым морем, чтобы в случае поражения не попасть в плен к противнику. Недаром район боестолкновений советской и американской авиации получил название «Аллеи МИГов», ибо за его пределами МИГи не летали, что хорошо выучили американцы, не понимая, впрочем, причин. Для советских же пилотов подобная миссия была не впервой – точно так же под чужими именами они воевали в небе Испании, бомбили секретно в 1934 году повстанцев в китайском Синьцзяне, защищали в 1950-м Шанхай от налетов авиации гоминьдановцев с Тайваня.

Что касается «китайских добровольцев», то значительную часть из них составляли вчерашние чанкайшисты, взятые в плен в ходе недавно закончившейся гражданской войны, которых отправляли прямиком из лагерей на фронт. Дезинформационная война была также в самом разгаре – обвинениям в использовании американцами бактериологического оружия охотно верили левые интеллектуалы, а сам Пикассо (член французской компартии) написал свой вторую после «Герники» знаменитую политическую картину – «Резня в Корее».

Китайцы под руководством Мао Цзэдуна не ограничивали свои амбиции Кореей. Еще в 1954 году их генералы руководили окружением французских войск под Дьенбьенфу, что означало крах Парижа в Индокитае. Но звездный час для Пекина настал после начала второй вьетнамской войны. В поддержку Ханоя ими (помимо поставок огромного количества оружия и боеприпасов) была переброшена в Северный Вьетнам целая армия численностью до 170 000 человек – значительно больше, чем контингент советских войск в Афганистане. Китайцы напрямую не участвовали в боях, а выполняли инженерные работы, несли тыловую службу и обеспечивали зенитное прикрытие. Тем не менее в ходе бомбежек погибло до четырех тысяч китайских солдат. Но участие Китая в войне было государственным секретом на протяжении двадцати пяти лет. Американцы, к которым поступала кое-какая информация, сами моментально засекречивали ее, ибо боялись эффекта в СМИ.

Упоминать о том, что Пекин ввел экспедиционный корпус, во Вьетнам было табу для президентов Джонсона и Никсона, ибо подобная огласка могла разрушить всю их стратегию.

По тем же соображениям было строжайше запрещено бомбить районы, прилегавшие к границе с Китаем, хотя именно так можно было прервать поставки оружия и боеприпасов. Со своей стороны, Пекин также ничего не сообщал публично о своей миссии во Вьетнаме. Вместе с китайцами на стороне Хо Ши Мина воевали и советские зенитчики, и северокорейские летчики – что также хранилось в глубочайшем секрете. Звездный час для советской авиации и ПВО настал в конце 60-х годов на Ближнем Востоке, но об этом — чуть позже.

Вьетнамская война была характерна и успешным дистанцированием северовьетнамских вождей от своих войск на Юге. С целью маскировки собственного участия Ханой создал т. н. Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама (известный более как «Вьетконг») – даже не марионеточную организацию, а сугубую фикцию, ибо ни один партизан не передвигался без команды северовьетнамцев. Коммунисты Хо Ши Мина напрямую вели войну, но лейбл НФОЮВ был удобным прикрытием и давал право на участие в мирных переговорах. Кроме того, наличие НФОЮВ расширяло количество дружественных коммунистам делегаций на конференциях по завершению войны. В 1969-м было даже создано «Временное правительство» Южного Вьетнама, которое подписало в январе 1973-го Парижские соглашения о мире наряду с американцами, Ханоем и Сайгоном как равноправный партнер. Естественно, после захвата Юга в 1975 (соглашения, подписанные в Париже, не продержались и двух лет) и «фронт» и его «правительство» растворились без следа в структурах победителей. Надо заметить, что Север всю войну перебрасывали сотни и сотни тысяч своих солдат на Юг, и этот факт американцы также старались не замечать, ибо его обнародование поставило бы неудобные вопросы перед Белым домом и заставило бы его идти на эскалацию войны.

В начале 1970 года в ходе «Войны на истощение» лидер Египта Гамаль Абдель Насер обратился к руководству Советского Союза с просьбой о срочной помощи. Египетские ВВС и ПВО были уже не в силах противостоять израильтянам, наносившим им непоправимый ущерб. Брежнев согласился в очередной раз помочь Каиру, исходя из геополитических соображений, но помощь эту засвечивать было нельзя. В рамках операции «Кавказ» в Египет было отправлено до 32 000 советских солдат и офицеров – летчиков и ракетчиков-зенитчиков. До места назначения они добирались в штатском, сдав документы, к аэродромам и базам передвигались по ночам.

Советские газеты, переполненные сообщениями из Египта, естественно, ни слова не упоминали о наших военных там.

А для мира были невнятные упоминания о «военных советниках», хотя миссия заключалась именно в прямом противостоянии израильским ВВС. В течение нескольких месяцев, до заключения перемирия между Египтом и Израилем, советские зенитчики несли основную тяжесть по отражению воздушных атак. Позже к ним присоединились и наши летчики на самолетах с египетской маркировкой, которым было запрещено пересекать Суэцкий канал во избежание попадания в плен. Впрочем, единственный крупный воздушный бой закончился полным разгромом советских ВВС, потерявших пять МИГ-21 и троих летчиков. После чего Москва запретила своим летчикам участвовать в боевых действиях и объявила, что не может более активно помогать Египту, вынудив его тем самым пойти на перемирие. Стоит заметить, что израильтяне, прекрасно осведомленные об участии Советов, поддерживали правила игры и не «выдавали» их присутствия.

В рамках холодной войны случалось немало подобных эпизодов. Достаточно вспомнить переброску на Кубу ядерного оружия в 1962 году. Но в тот раз американцы были как раз заинтересованы в максимальной публичности и гласности, почему и предъявляли максимально быстро самые секретные разведданные — снимки позиций советских ракет. В результате Никита Хрущев оказался в неудобном положении после засветки своего стратегического оружия. Советский постпред в ООН был вынужден сегодня отрицать то, что завтра признавал.

Способность противников договариваться, создавая себе комфортные условия для войны, была продемонстрирована на острове Кинмен, расположенном у берегов Китая, но находящемся под контролем Тайваня. На протяжении более двадцати лет стороны обстреливали друг друга снарядами с пропагандистскими листовками по неформально, но строго установленным дням недели. То есть коммунисты стреляли по четным, а их противники — по нечетным дням. Так, не мешая друг другу, маоисты и чанкайшисты вели неспешную информационную войну.

Любопытно (и актуально), что все тот же Китай осуществил два успешных вторжения в соседние страны, не преследуя никаких захватнических целей. В 1962 году он разгромил индийские войска в Гималаях, оккупировав целиком территорию будущего штата Аруначал-Прадеш. Однако после такого успеха Пекин вывел свои войска, удовлетворенный произведенным эффектом. Спустя семнадцать лет, в 1979 году, уже при Дэн Сяопине Китай аналогично вторгся во Вьетнам, занял на две недели ряд приграничных районов и городов, а затем вернулся на исходные рубежи, «преподав урок», по словам пекинского радио. В обоих случаях вторжение преследовало не овладение территориями, а иные цели — например, во втором случае показать СССР его бессилие оказать действенную помощь Вьетнаму.

Развитие военных технологий, изменение политической ситуации приводят к тому, что прежние концепции ведения военных действий оказываются несовместимыми с новыми реалиями. После 1945-го почти не было «классического» объявления войны, несмотря на обилие вооруженных межгосударственных конфликтов. «Необъявленные» войны больше не трактуются как «нерыцарский» поступок, а зачастую рассматриваются как вполне допустимая военная и дипломатическая хитрость. Тезис Клаузевица о войне как продолжении политики иными средствами, теперь воплощается буквально, как неразрывное целое, где одно нельзя отделить от другого.

CRIME.in.UA

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.