Пекин выбрал демократию по-путински, контролируемую демократию

1412509791_hong-kong-protest (1)

Те, кто пристально следят за продемократическими протестными акциями в Гонконге, не могут не обратить внимание на их схожесть с демонстрациями, которые прошли в другом крупном китайском городе 25 назад. И эта мысль вызывает серьезное беспокойство. Протесты на площади Тяньаньмэнь в 1989 году прекратились только тогда, когда солдаты открыли огонь по в большинстве своем мирным демонстрантам, в результате чего погибли сотни людей.

Однако с 1989 года прошло уже много времени, и многое изменилось, как в самом Китае, так и во всем мире. Сейчас мы наблюдаем массу признаков того, что Пекин, возможно, захочет воспользоваться иной, более современной тактикой контроля массовых протестов в городах.

И эту тактику наглядно продемонстрировал Владимир Путин.

Подобно тому, как решение Пекина допустить до выборов в Гонконге только заранее одобренных кандидатов спровоцировало протесты в этом городе, массовые демонстрации на улицах Москвы и других российских городов зимой 2011 года были также вызваны одним единственным событием. Многие россияне восприняли выборы в Думу 2011 года как подтверждение повсеместной коррупции в российском обществе и вышли на улицы городов, чтобы выразить свой протест. Для Путина, который в тот момент занимал пост премьер-министра, это событие стало весьма неприятной неожиданностью: всего через несколько месяцев он планировал вернуться в Кремль, кроме того легитимность его власти основывалась на молчаливом соглашении с народом, в основе которого лежала идея о том, что ради экономического роста и стабильности необходимо пожертвовать свободой. Но внезапно это соглашение оказалось под угрозой.

Как Путину удалось подавить недовольство? Оглядываясь назад, можно сказать, что он сделал это очень медленно и осторожно. Он мобилизовал своих сторонников, в частности молодежное движение «Наши», которые выступили с контр-протестом. Государственные СМИ передавали его заявления, в которых он обвинял в организации протестов некие «иностранные силы», указывая на США и Европу. Но прежде всего он был терпелив: хотя акции протеста далеко не всегда были мирными, российские службы безопасности старались в них не вмешиваться, ограничиваясь постоянным, но ненавязчивым присутствием. Это была долгая игра. Спустя несколько месяцев после начала демонстраций их лидерам уже было нечего предложить людям, и протесты утратили свою движущую силу. К концу 2012 года протестное движение в России фактически прекратило свое существование.

Но настоящее наступление началось уже после прекращения акций протеста. Тогда Путин начал завинчивать гайки, притесняя независимую прессу и неправительственные организации. Агентство США по международному развитию (USAID) было вынуждено закрыть свои офисы в России. Лидеры протестов, о которых сейчас уже почти забыли, внезапно столкнулись с массой проблем юридического характера: после окончания массовых демонстраций лидер протестного движения, адвокат и блогер Алексей Навальный стал постоянным фигурантом судебных разбирательств, а сейчас он находится под домашним арестом.

Между протестами в Москве и нынешними протестами в Гонконге есть масса сходств. Космополитические нравы многих жителей Гонконга перекликаются с урбанистическими, элитарными ценностями многих участников акций протеста в Москве, которые стали ядром российского движения. Оба эти движения протестуют против попыток своих авторитарных правительств ограничить их в демократических правах. Российские государственные СМИ открыто сравнивают протесты в Гонконге с так называемыми оранжевыми революциями в соседних государствах, которые, по мнению многих, спровоцированы Западом и могут привести исключительно к негативным последствиям. И хотя Запад, возможно, считает Россию изгоем, Китай до сих пор относится к ней достаточно тепло. Как недавно написал Джереми Пейдж (Jeremy Page) в Wall Street Journal, мифология Путина пользуется популярностью в Китае: некоторые даже называют его «Путин Великий».

Еще до начала протестов в Гонконге мы наблюдали признаки того, что Пекин предпринимает попытки подавить гражданское общество в Китае. Саймон Деньер (Simon Denyer) недавно побеседовал с несколькими экспертами, которые сообщили, что Си Цзиньпин недавно начал наступление на неправительственные организации в стране, отчасти следуя примеру Путина. «Си не хочет возвращаться на путь Мао, но он никогда не согласится на демократию по западному образцу, — сказал в беседе с Деньером Сяо Шу (Xiao Shu), приглашенный научный сотрудник Колумбийского университета и бывший автор колонки в газете. — Поэтому Си выберет третий путь — демократию по образцу Путина, контролируемую демократию, закрыв НПО, которые сопротивляются, и поддержав НПО, которые удобны правительству».

После начала протестов появились другие признаки сходства. Китайские государственные газеты обвинили в организации акций протеста «иностранные антикитайские силы». И, хотя полиция уже успела применить в отношении протестующих слезоточивый и перечный газ, пресса демонстрирует довольно непривычную сдержанность. В настоящий момент, терпение, очевидно, стало основной чертой политики правительства. «Стратегия заключается в том, чтобы контролировать ситуацию и позволить им наступать до тех пор, пока неудобства, причиняемые протестующими другим жителям Гонконга, не настроят общественное мнение против них или не заставят организаторов движения свернуть его, — сообщил один источник Wall Street Journal. — Они могут дождаться того момента, когда общественное мнение качнется в обратную сторону».

Джефф Бейдер (Jeff Bader), бывший советник администрации Обамы по Азии, сказал в беседе с Уильямом Ваном (William Wan) из Post, что такая тактика может сработать. В отличие от других масштабных протестов, таких как протесты в Египте в 2011 году или даже протесты на площади Тяньаньмэнь в 1989 году, демонстранты в Гонконге могут многое потерять в том случае, если все затянется. «[Жители Гонконга] не считают демократическое развитие ключевым условием хорошей жизни, которая у них уже есть, — объяснил Бейдер. — Они хотели бы его видеть, но у них есть и другие цели, достижение которых нынешняя экономическая и социальная система Гонконга эффективно продвигает и гарантирует».

В пятницу, 3 октября, ситуация в Гонконге ухудшилась в связи со столкновениями протестующих с противниками акций протеста в некоторых его районах. Хотя противники акций протеста, возможно, собрались в группы довольно спонтанно, у активистов протестного движения появились подозрения, что за ними стоит Пекин. Это перекликается не только с той ролью, которую сыграли прокремлевские группы во время массовых демонстраций в России (и окружавшими их подозрениями), но и напоминает о других проправительственных группах, которые за последние несколько лет возникли по всему миру. К моменту написания перевес оставался на стороне протестующих, однако все может поменяться.

Даже если Пекин воспользуется тактикой Путина, чтобы подавить протесты в Гонконге в краткосрочной перспективе, ему будет сложно нейтрализовать это движение так же эффективно, как это сделало российское правительство, в долгосрочной перспективе: мощное гражданское общество Гонконга и его история свободной прессы являются теми чертами, которые отличают его от Москвы. Кроме того, в краткосрочной перспективе успех тактики Пекина во многом зависит от того, как отреагируют на его действия протестующие. «[Путинская стратегия] сработает лишь в том случае, если протестующие не смогут продолжить и расширить масштаб своих действий или откажутся пойти на эскалацию, — считает Джей Ульфельдер (Jay Ulfelder), американский политолог, специализирующийся на политической нестабильности. — В России несколько лет назад этого не было, но, с моей точки зрения, именно это происходит сейчас в Гонконге».

Тем не менее, каким бы губительным ни было медленное подавление протестов в Гонконге в духе тактики Путина, как написал Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky) в Bloomberg View, его альтернатива — кровавый разгром, подобный тому, который произошел на киевском Майдане — будет еще хуже. Учитывая мощный аппарат служб безопасности и политическую волю Пекина, эти протесты могут закончиться точно так же, как закончились протесты на площади Тяньаньмэнь 25 лет назад.

Адам ТЕЙЛОР (Adam Taylor), inoСМИ

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.