Putin in the Dock / Путин рискует оказаться первым лидером в российской истории, попавшим под суд


STANFORD – To read the international press, one would think that the last two years have been good ones for Russian President Vladimir Putin. His campaign in Ukraine has largely achieved its main goals; Russia has wrested control of Crimea and destabilized large portions of the rest of the country. Plunging oil prices may have wreaked havoc on Russia’s finances, but so far Putin’s popularity seems unaffected.

But a long stream of little-remarked-upon legal defeats could have a dramatic impact on Putin’s fortunes. In 2014, for example, the European Court of Human Rights (ECHR) delivered 129 judgments against Russia, and in January, the Council of Europe deprived Russia of its voting rights for its violations of international law. As the rulings pile up, they are starting to pose a threat to Russia’s international standing, its financial health, and Putin himself.

The rulings have not been merely symbolic. In July 2014, the Permanent Court for Arbitration in The Hague ordered Russia to pay $50 billion to former shareholders of the oil company Yukos for having illegally bankrupted the firm and distributed its assets to Rosneft, a state-owned producer. At its peak in 2003, Yukos was valued at $30 billion. The judgment is the largest ever awarded by the arbitration court, and it cannot be appealed. France and Belgium have begun seizing Russian assets to enforce the judgment.

In a separate case, in June 2014 the ECHR ordered Russia to pay Yukos’s shareholders more than $2 billion “in respect of pecuniary damage.” This judgment was also the largest in that court’s history. Russia, which is in the midst of a liquidity crisis, will struggle to raise such huge sums; failure to comply, however, would jeopardize future foreign investments.

The Yukos case could be a sign of things to come. In April, the European Commission issued a Statement of Objections to Russian gas giant Gazprom, charging it with violating Europe’s antitrust laws by partitioning Central and Eastern European gas markets, forbidding cross-border resale, and closing its pipelines to third parties. Gazprom faces a fine of 10% of its revenues, which totaled $177 billion in its last fiscal year. Already struggling with low gas prices, increased competition, and now falling production Gazprom will be hard pressed to come up with the necessary funds without sacrificing urgent infrastructure projects.

Russia is also coming under increased pressure regarding alleged criminal conduct. Indeed, it recently vetoed a Security Council resolution, sought by Malaysia, Ukraine, the Netherlands, Australia, and Belgium, to establish a criminal tribunal to prosecute those responsible for the downing of Malaysia Airlines Flight 17 in July 2014 over rebel-occupied territory in eastern Ukraine.

Evidence gathered by the five countries points to a missile fired from a Russian BUK system operated by a Russian crew.
Were Russian guilt for the downing of Malaysia Airlines Flight 17 to be established, Putin’s depiction of his country as a bystander in the Ukrainian conflict would be exposed as a lie. In any case, Russia’s veto in the Security Council is a tacit admission of guilt, opening the door for the Netherlands – which lost the most citizens in the attack – to push for additional sanctions.

Meanwhile, in July 2014, the United Kingdom reinstated a legal inquiry into the November 2006 polonium poisoning of Alexander Litvinenko, a former Russian state security officer who had become a UK citizen.

Public hearings were held in London to identify “where responsibility for the death lies.” The inquiry devoted particular attention to a Russian law passed in March 2006 allowing the state to kill those, such as Litvinenko, deemed to jeopardize national security.

A ruling by a British court that the Russian government ordered or abetted the murder of Litvinenko would have far-reaching consequences. The verdict would lend credibility to other charges of criminality, such as the bombing of four Russian apartment blocks in 1999 and the murders of several investigative journalists. It would also strengthen the European Parliament’s call for an independent international investigation of the murder of the Russian opposition political leader, former deputy prime minister Boris Nemtsov, and bolster his family’s petition for an international investigation.

Finally, while Russia has established de facto control of Crimea, it is likely to find itself increasingly embroiled in legal challenges to its presence there. No credible government or international organization accepts Russia’s description of the annexation as a legal democratic act by the Crimean people. The United Nations, the G-7, the European Union, and the United States
all characterize it as an illegal act. In May, German Chancellor Angela Merkel described it – in Putin’s presence – as “criminal and illegal under international law.”

In June, Ukraine presented Russia with a 17-volume calculation of its losses from the annexation of Crimea, totaling nearly
$90 billion
. Additional losses could be billed for the Russian-supported war in southeast Ukraine, which has led to 6,000 deaths and large-scale damage to infrastructure. Russia is certain to find itself mired in years of legal battles in venues like the ECHR and the International Center for the Settlement of Investment Disputes. These endless legal challenges will scare off investment in Crimea, requiring Russia to subsidize its occupation for years to come.
Putin has overplayed his hand. In addition to its exposure to liability for damage caused during the conflict in Ukraine, Russia faces legal penalties totaling roughly 4% of its GDP – roughly what it spends on education. Putin may have been able to bring his country’s legal system under his control, but he remains vulnerable to international rulings. With Russia too enmeshed in the international legal and financial system to cut ties and become a rogue state, its president is increasingly likely to face the consequences of his actions.

Project Syndicate

Путин рискует оказаться первым лидером в российской истории, попавшим под суд


Из обзоров международной прессы может показаться, что последние два года были для Владимира Путина удачными. Его кампания в Украине достигла основных своих целей; Россия захватила контроль над Крымом и дестабилизировала ощутимые территории на востоке Украины. Падение цен на нефть ударило по российской финансовой системе, но на популярности Путина это пока никак не отразилось, пишет американский экономист, научный сотрудник Гуверовского института Пол Грегори в издании ProjectSyndicate.

Но целый ряд редко упоминаемых поражений в судебной сфере может оказать драматическое влияние на положение Путина. К примеру, в 2014 году Европейский суд по правам человека вынес 129 вердиктов не в пользу России, а в январе Совет Европы лишил Россию права голоса за систематические нарушения международного законодательства. Накапливаясь, эти вердикты начинают представлять угрозу позиции России в мире, ее финансовой системе и лично Путину.

Речь идет не просто о символических вердиктах. В июле 2014 года Постоянный арбитражный суд в Гааге приказал России выплатить $50 млрд бывшим акционерам нефтяной компании ЮКОС, поскольку правительство незаконным образом обанкротило компанию и передало ее активы государственной Роснефти. В 2003 году, в пик своего расцвета, ЮКОС оценивался в $30 млрд. Присужденная Гаагой сумма — наибольшая в истории арбитражных судов. Франция и Бельгия уже начали замораживать активы России в соответствии с решением суда.

Отдельным вердиктом в июне 2014 ЕСПЧ присудил России выплатить акционерам ЮКОСА больше $2 млрд «в качестве компенсации морального ущерба». Это также самое масштабное решение в истории суда. России, которая переживает кризис ликвидности, будет непросто собрать нужные суммы; при этом невыплата нанесет большой ущерб будущим зарубежным инвестициям в страну.

Дело ЮКОСА может быть только первым звоночком. В апреле Европейская комиссия предъявила претензии российскому государственному гиганту Газпром, обвинив его в нарушении европейского антимонопольного законодательства путем разделения газовых рынков Центральной и Восточной Европы, запрета на перепродажу газа через границу и закрытие третьим сторонам доступа к своей ГТС. Газпром оштрафовали на 10% дохода компании, который в прошлом фискальном году составил $177 млрд. Газпрому, который уже и так пострадал от снижения цен на энергоносители, роста конкуренции, а теперь и снижения производства, придется постараться, чтобы найти требуемые средства, не жертвуя срочными инфраструктурными проектами.

Также на Россию усиливается давление в вопросе возможных уголовных дел. Недавно она ветировала резолюцию Совета Безопасности, предложенную Малайзией, Украиной, Нидерландами, Австралией и Бельгией. Резолюция предусматривала создание международного трибунала для наказания виновных в крушении малазийского Боинга в июле 2014 года над занятой боевиками территорией.

Собранные пятью странами доказательства указывают на то, что причиной падения самолета стала ракета, выпущенная из российского комплекса БУК, которым управляли российские операторы.
Если вина РФ в крушении Боинга будет доказана, это раскроет лживость попыток Путина представить свою страну всего лишь наблюдателем в конфликте. В любом случае, российское вето в Совете Безопасности является фактическим признанием вины и дает возможность Нидерландам, которые потеряли больше всего граждан на борту лайнера, требовать ужесточения санкций.
Параллельно Великобритания возобновила дело об отравлении полонием Александра Литвиненко, бывшего сотрудника российских спецслужб, получившего британское гражданство. В Лондоне прошли публичные слушания, призванные определить, кто несет ответственность за смерть Литвиненко. Особое внимание в расследовании уделялось российскому закону, принятому в марте 2006 и дающего государству право убивать тех, кто, как Литвиненко, представляет угрозу национальной безопасности.

Если суд Великобритании придет к выводу, что российское правительство приказало убить Литвиненко, это будет иметь долгоиграющие последствия. Этот вердикт легитимизирует и прочие обвинения в уголовных преступлениях: бомбардировке четырех жилых кварталов в 1999 и убийствах нескольких журналистов-расследователей. Это также усилит позицию Европейского парламента, который призывает к независимому международному расследованию одного из лидеров российской оппозиции, бывшего вице-премьер-министра Бориса Немцова, и заставит мир серьезно рассмотреть петицию его семьи о проведении международного расследования.

Наконец, хотя де-факто Россия и установила контроль над Крымом, ей, вероятно, придется сталкиваться со все большими юридическими трудностями, касающимися ее присутствия на полуострове. Ни одно уважающее себя правительство или международная организация не поддерживают РФ, называющую аннексию «легальным демократическим волеизъявлением жителей Крыма». ООН, G-7, Евросоюз и США считают случившееся незаконным. В мае канцлер Германии Ангела Меркель в присутствии Путина описала аннексию Крыма как «преступное и незаконное действие, согласно международному законодательству».
В июне Украина представила России подсчет потерь, которые понесла от аннексии Крыма, на общую сумму около $90 млрд. Отдельный счет России могут выставить за то, что она поддерживает войну на востоке Украины, из-за которой уже погибли 6 000 человек, а инфраструктуре региона был нанесен значительный ущерб. Россию ждут годы судебных баталий в организациях наподобие ЕСПЧ или Международный центр урегулирования инвестиционных споров. Бесконечные разбирательства отпугнут инвесторов от Крыма, и России придется годами субсидировать регион.

Путин сам себя переиграл. В придачу к искам за потери, нанесенные ею Украине, Россию ждут штрафы, общая сумма которых достигает 4% ее ВВП (примерно столько же страна тратит на финансирование всей своей образовательной системы). Путин в состоянии установить ручной контроль над судебной системой России, но остается уязвим для международных исков. Поскольку Россия слишком тесно вплетена в международную и финансовую систему, чтобы полностью отколоться и стать страной-изгоем, ее президенту, вероятно, вскоре придется ответить за свои поступки.

David Jewberg

Добавить комментарий