Шехтман: «Процесс фашизации России идет быстро»

1425404048_1

Московский блогер Павел Шехтман сбежал из-под домашнего ареста в середине февраля. На родине его подозревают в «возбуждении ненависти и вражды с угрозой применения насилия». Все это, по мнению ФСБ, он сделал с помощью одного поста в «Фейсбуке». «ВВ» поговорили с Павлом о том, что будет с Россией после Путина, и российской номенклатурной оппозиции. А начали с фашизма.

— Сейчас оформилась такая своеобразная мода на него. Украина намекает на фашистский режим путинской России. Та в свою очередь называет фашистами нас. Что вообще скрывается под этими обвинениями?

— Российский режим под это понятие в общем и целом как раз подходит. Это и этатизм, упование на силу государства, и радикальный национализм. Последний не прокламируется на словах в качестве какой-то последовательной идеологии, а скорее практикуется. Хотя и в этом направлении уже идет работа. Весь этот «русский мир» и так далее — это как раз и есть попытки оформления официальной националистической идеологии. Плюс, естественно, авторитаризм, антилиберализм. Процесс фашизации России идет достаточно быстро.

А в представлении России фашисты — это нехорошие люди, которые против русских. Вот и все. Кроме того, очень легко ставить знак равенства между фашизмом и национализмом. А поскольку в России официальная идеология провозглашает противостояние национализму (а под ним подразумевается исключительно этнический), то этим все и объясняется. Манипулируя этими предрассудками, Россия сумела создать представление об Украине как о стране торжествующего фашизма.

— Вы так легко вскользь сказали «официальная идеология России». А она вообще существует?

— Из того круга идей, которые продуцируются, например, Дугиным, Прохановым, всякими политтехнологами, какая-то часть публично озвучивается Путиным. И фактически становится официальной: тот же «русский мир», «сакральный Крым» и так далее…

— А в Украине вы видите какие-то подобные процессы оформления идеологии? И вообще, нужны ли они?

— Государственная идеология — это авторитарное понятие. Нужна идеология внутри госаппарата, своего рода система принципов. Но это совершенно не то, что навязывается обществу. А в обществе должна быть конкуренция идеологий.

А вот национальная идея — это явление, характерное для момента формирования нации. Например, в Италии этот процесс прошел в XIX веке. А в Украине в силу исторических причин он идет достаточно активно сейчас. Это необходимый этап.

В России он до сих пор не начат. Нация в России по сей день не сформировалась и даже не приступила к своему формированию. Какие-то элементы существуют давно, например государственность. Но это только часть национальной формулы. А вот гражданского общества нет даже на подходе. Поэтому национализм в России принимает форму либо имперскости, либо нацизма. А гражданский национализм вообще не просматривается.

— А лидеры гражданского общества в России — Касьянов, Навальный? Где они в этом процессе? Или это просто прирученная оппозиция?

— Это полная туфта. Касьянов — просто чиновник, который оказался не у дел, тихо отошел в сторону и спонсирует всякие проекты без особого шума.

Каспаров хорошо умел только говорить. В вопросах организации он ноль. И к тому же трус. Когда увидел, что запахло жареным, немедленно поехал бороться с режимом за границу. Навальный — это вообще несерьезно. Все больше чувствуется, что он — проект. Когда на него якобы идут гонения, но при этом он на свободе, только слепцу не ясно, что здесь что-то нечисто…

Это люди системы. Они хотят играть по ее правилам в надежде что-то выиграть и улучшить свои позиции в ней же. Но мир изменился. А потому все эти попытки, Касьянова и других людей из обоймы девяностых годов заниматься политикой так, будто ничего не изменилось, смешны. Необходимо что-то другое. Но нет социальных слоев, которые могли бы выдвинуть новых лидеров.

Кто сейчас является ядром протестов в России? Это городской средний класс, который на самом деле ничем не хочет рисковать, которого путинская система долгое время устраивала, но он хочет некоторых улучшений, чтобы ему было покомфортнее. Выйти прогуляться с белыми ленточками — это да. А баррикады строить — никогда!

— Можно ли сказать, что в России был заключен своего рода социальный договор между Путиным и обществом из серии: «Мы вас кормим, а вы молчите»?

— Это все было до 2011 года. Тогда в декабре средний класс этот договор разорвал. Он решил, что уже достаточно сыт, и его душа захотела честных выборов. Тогда можно было воспользоваться растерянностью, шаткостью власти и все смести. Но они решили под предводительством того же Немцова уйти в согласованные протесты. И вместо Майдана получились эти дурацкие шествия. Потом Путин продемонстрировал им свои возможности, начав троллить средний класс. Путин и сейчас этим занят. Кром того, ему потребовалось найти себе некую новую легитимность. И как раз Крым ему ее дал.

— Откуда вообще взялась тема «сакрального Крыма»? Кто ему это написал?

— Видимо, после дела « Pussy Riot» Путин открыл, что религиозные чувства — это такая тема, с которой очень удобно играть, потому что это совершенно субъективно и неверифицируемо, но к этому все относятся серьезно. Вот, к примеру, у евреев и мусульман есть Храмовая Гора, у одних там — Стена Плача, у других — мечеть Омара, и те и другие готовы умереть за свою святыню, и весь мир понимает, что это серьезно. Так почему бы и нам не заявить, что для нас Херсонес — это Храмовая Гора, и мы им никогда не поступимся даже под угрозой смерти, ибо сакральное, и для нас превыше всего на свете. Поди докажи что нет!

— Даже если на секунду предположить, что Майдан в Москве возможен, нужен ли он там? Ведь сломать то, что есть, — он сломает, а дальше? Лидеров, способных повести за собой, судя по вашим словам, в России нет…

— Если бы Майдан был возможен, были бы возможны и лидеры. Правда, может случиться и так, как у вас…

— Вот именно: с Майданом получилось, а вот с лидерами не очень…

— В любом случае, если бы не Майдан, Янукович уверенно вел бы Украину в сторону России или того хуже — Туркменистана. Происходили бы те же процессы, что и в России в начале 2000-х: постепенное вымывание политических партий, сведение всего к внутриполитической однополярности. Я абсолютно уверен в том, что если бы не Майдан, Янукович не допустил бы смены власти демократическим выборным путем. И Майдан все равно бы был. Пусть в марте, но был…

— Откуда корни этого животного страха перед Майданом в России? Зачем посредством «Антимайдана» изгонять бесов, которых нет?

— «Антимайдан» — это вообще неоднородное движение. Там были идеологические группы и обыватели-бюджетники, которых просто свезли на него.

Никакого страха перед Майданом в России нет. Есть страх хаоса, который в Москве наблюдали посредством телекартинки из Киева. И все это преподносилось под соусом массового хулиганства, отмороженных нацистов с «коктейлями Молотова» в руках и т.д. Это четко легло в массовое российское представление о стабильности. А потому Майдан представлялся россиянам неким массовым украинским безумием.

— Путин не бессмертен. Что после него?

— Развал.

— А если он назначит своим преемником условного Шойгу?

— Дело не в условных или вполне реальных Шойгу, а в системе. Она пошла под откос. Та классическая путинская схема, которая сложилась в 2000-х, выработала свой ресурс: и в социальном плане, и в политическом, и в экономическом. А когда случился Крым (чего я точно не ожидал), Путин своими руками все и разрушил, запустив процессы, которые явно не может контролировать. А тут еще и наложился нефтяной кризис. Так что для Путина это практически «идеальный шторм». А так еще бог знает, сколько он мог бы процарствовать…

— А что вы подразумеваете под развалом? Нам его, кстати, тоже пророчат…

— В Украине он вряд ли случится, так как тут больше развиты горизонтальные связи, а значит, Украина гибче. В России же все выстроено на жесткой вертикали, и, как и всякая вертикаль, она более уязвима. И как только эта вертикаль начнет сыпаться, начнет сыпаться и государственный строй. Так случилось в 1917 году. Так будет и теперь…

— Однако ни реакция на финансовый кризис (в стиле «Не смешите мои «Искандеры!»), ни Болотная, ни Марьино не всколыхнула Россию. Это может сделать очередная кровь в Бирюлево?

— Сейчас все еще хорохорятся, мол, и не такое в девяностые пережили. Но когда перед многими реально встанет вопрос, как кормить семью, тогда любой инцидент (особенно на национальной почве) может всколыхнуть всю Россию…

Беседовали
Константин НИКОЛАЕВ,
Елена РОЗВАДОВСКАЯ

UAINFO

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.