Stratfor: Центральная Азия. Новый раунд Большой игры начинается

Похороны Ислама Каримова. Фото: Дмитрий Астахов / Sputnik / Reuters
Похороны Ислама Каримова. Фото: Дмитрий Астахов / Sputnik / Reuters

Аналитик Stratfor Роджер Бейкер рассматривает сценарии вероятной дестабилизации в Центральной Азии в ситуации, когда ни одна из больших держав мира не готова к масштабному вмешательству в региональный конфликт

Когда-то Центральная Азия была призом в так называемой Большой Игре. Русские, британцы, персы, монголы и турки боролись за нее в разные времена и в разных комбинациях. Расположенный между российскими степями, пустынями Западного Китая, горными перевалами, открывающими дорогу в Индию, и Ближним Востоком, этот регион — одновременно и барьер, и мост между окружающими его державами. Это и торговые пути, и маршрут для вторжения, огромный стратегический буфер и источник этнических разногласий и нестабильности. Это пространство, которое его соседи не могут ни контролировать, ни игнорировать.

Но при всей своей стратегической важности регион страдает от многих проблем. Многие из них — наследие советских времен, когда границы были проведены так, что в странах образовались территории, компактно населенные народами, у которых не лучшие отношения с титульными нациями, а у власти оказались политические династии, не терпящие оппозиции или несогласия. К тому же население региона со времени падения Советского Союза почти удвоилось, особенно в Ферганской долине, где извилистые границы осложняют национальные проблемы. Снижение сельскохозяйственного производства, падение нефтяных цен, сокращение денежных поступлений от тех, кто уехал работать в Россию, и недостаточные иностранные инвестиции в странах Центральной Азии только усиливают стресс у региональных лидеров.

В последние месяцы произошло несколько событий, которые привлекли внимание мира к центрально-азиатскому региону. На спорных участках границы Узбекистана и Киргизии случилось несколько небольших столкновений, и, хотя для двух стран в этом нет ничего нового, спор между ними становится все более напряженным по мере усиления борьбы за сокращающиеся водные ресурсы. В Киргизии произошел взрыв на территории посольства Китая, явно устроенный уйгурскими террористами, и есть опасения, что центральноазиатские боевики, получившие опыт в Сирии, теперь могут применить свои новые навыки у себя дома. Казахстан после вооруженных выступлений исламистов с удвоенной силой взялся за подавление оппозиции. А 2 сентября умер президент Узбекистана Ислам Каримов, много лет возглавлявший страну, в которой теперь впервые за годы независимости происходит смена власти. Несмотря на то, что в стране, по-видимому, есть план передачи власти (и в соседней Туркмении десятилетие назад первый в ее истории переход власти прошел относительно гладко), новому лидеру придется иметь дело с усиливающимися социальными проблемами и клановой борьбой.

С места взрыва у посольства Китая в Бишкеке. Кадр: Youtube
С места взрыва у посольства Китая в Бишкеке. Кадр: Youtube

Совершенно не обязательно, что какое-то из этих событий окажется той соломинкой, которая сломает спину верблюду, и в их совпадении нет ничего аномального для региона, изобилующего небольшими локальными кризисами. Но тем не менее они напоминают о том, как хрупка там стабильность, и поднимают вопрос о том, что могут сделать многочисленные державы, у которых есть интересы в регионе, в случае раскачки ситуации.

Обычные подозреваемые

Так как же в Центральной Азии можно будет справиться с существенной нестабильностью? История, география и военные реалии — все это указывает на Россию как на первую линию обороны. Как традиционный гарант безопасности в регионе Россия имеет военные базы в Киргизии и Таджикистане; эти две страны наряду с Казахстаном входят в ОДКБ. Более того, беспокойство Москвы по поводу распространения этнических волнений и терроризма, как и стратегические соображения, вынуждают Россию обращать пристальное внимание на Центральную Азию. Но у России множество проблем в других местах. Она увязла в экономической рецессии. Стране приходится пересматривать свой неприкосновенный прежде военный бюджет. Недавно она реорганизовала свой военный контингент в Центральной Азии, сократив его численность. Если регион начнет разваливаться, перед Москвой будет стратегическая дилемма. Учитывая вовлеченность России в конфликты в Сирии и Украине, Кремль, вероятно, задумается о том, чтобы позволить Китаю расширить свое присутствие в Центральной Азии.

Китай неуклонно укрепляет свои связи со странами региона, концентрируя свое внимание прежде всего на энергии и ресурсах, затем на торговле и инфраструктурных проектах, а в последнее время также и на сотрудничестве в области обороны и безопасности. В конце концов, Центральная Азия — это путь в Европу, альтернативный патрулируемым США морям, и гигантский буфер между Китаем и Ближним Востоком с его нестабильностью и воинствующим исламизмом. Но с ростом китайского присутствия в Центральной Азии возрастает и его зависимость от региона; в свою очередь, ему нужно обезопасить свои интересы в этих странах. Нападение на посольство Китая в Киргизии — напоминание о том, что активность Пекина в Центральной Азии делает его первоочередной мишенью, не только для уйгурской диаспоры, но и для недовольных местных жителей. Хотя Китай сталкивается с подобным сопротивлением своей экспансии во всем мире, этнические и языковые связи между народами региона и живущими на западе Китая уйгурами представляют для пекина предмет особого беспокойства. В случае дестабилизации Центральной Азии возможен кошмарный для Китая сценарий: непосредственно на его границе появится потенциальное прибежище для вооруженных сепаратистов. Такая перспектива может вынудить Пекин, который пока не участвует в военных действиях в третьих странах вне рамок операций ООН, действовать.

Уйгурская диаспора в Кыргызстане организовала пикет в поддержку своих собратьев в Урумчи, Бишкек. Фото: rus.azattyk.org
Уйгурская диаспора в Кыргызстане организовала пикет в поддержку своих собратьев в Урумчи, Бишкек. Фото: rus.azattyk.org

Разумеется, есть еще и США. Они тоже расширили военные отношения со странами Центральной Азии, чтобы поддерживать свою операцию в Афганистане и присутствовать на периферии России так же, как она присутствует на периферии Европы. Но во многих отношениях Центральная Азия — это последнее место, куда США готовы ввести войска (и тем более военно-морские силы) в случае крупной угрозы для безопасности. Хотя вооруженные силы США рассчитаны на интервенцию, они рассчитывают на морские пути переброски войск и их снабжения. Политические сложности с обеспечением линий снабжения через третьи страны и логистические трудности с доставкой большого количества грузов по воздуху или по суше усиливают проблемы, возникающие из-за больших расстояний, как показала война в Афганистане. Несмотря на вероятность дестабилизации Центральной Азии и возможность возникновения в охваченном хаосом регионе новой «террористической гавани», сколько-нибудь значительная по объему американская интервенция в Средней Азии маловероятна. Более того, после многолетнего военного присутствия в Афганистане и Ираке Соединенные Штаты, испытывающие социальные и бюджетные проблемы у себя дома, скорее всего, воздержатся от интервенции в отдаленных странах. Вашингтон ответит на призыв своих союзников к большей активной ответственности стратегией, направленной скорее на предотвращение возвышения какого-то одного регионального гегемона, чем на обеспечение стабильности.

Интересная позиция

Таким образом Вашингтон оказывается в своеобразном положении. Оказавшись втянутыми в бесконечную войну против терроризма (конфликт, в котором по определению невозможно победить, потому что приходится сражаться с тактикой, а не с врагом), США заинтересованы в заполнении любого вакуума в дестабилизированной Центральной Азии, который иначе могли бы использовать вооруженные исламисты. В то же время прямая крупномасштабная интервенция неосуществима, да и, может быть, не так уж необходима. Если стратегическая цель США заключается в том, чтобы помешать возвышению в регионе какого-либо одного гегемона, присутствие в Центральной Азии России и Китая может в этом помочь.

Учитывая их географическую близость к региону, у обеих стран есть серьезные основания предпринимать активные действия в Центральной Азии. Разумеется, их общее беспокойство относительно безопасности может подтолкнуть Москву и Пекин к расширению военного сотрудничества, а китайско-российский альянс — не лучший вариант с точки зрения внешнеполитической стратегии США. Но это сотрудничество может также выявить различия между стратегиями и целями государств в регионе и при этом отвлечь на себя внимание и ресурсы России и Китая. Затяжная операция по умиротворению и стабилизации создаст давление на бюджеты стран, на их военный и внутриполитический капитал. Для США это может решить сразу несколько проблем. Россия, вовлеченная в центральноазиатский конфликт, будет больше готова к компромиссу в других областях. А Китай, возможно, перенесет ресурсы из своего военно-морского бюджета на наземные войска, что послужит снятию напряженности в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях.

Угрозы нестабильности в Центральной Азии может оказаться недостаточно, чтобы справиться с внутриполитическими и военными препятствиями прямой крупномасштабной американской интервенции в регионе, вне зависимости от того, какие моральные, политические и связанные с безопасностью оправдания может предложить Вашингтон. Во времена Холодной войны нестабильность в любой точке мира могла поставить под угрозу баланс между американской и советской сферами. Поэтому обе сверхдержавы предпринимали открытые или скрытые интервенции даже в малые страны. После Холодной войны США продолжали в том же духе, сначала под предлогом морального императива — поддерживать стабильность ради самой стабильности, — а позже ради борьбы с терроризмом. Однако сейчас глобальный баланс сил меняется, и США теряют желание и возможность быть мировым полицейским.

Stratfor

Добавить комментарий