В поисках выхода из сирийской авантюры

COIGGA7WEAAH536

Наступление армии Асада при поддержке российской авиации захлебнулось. Сколько было пламенных статей в рептильной российской прессе, предрекающих скорый конец исламистов, так называемых оппозиционеров и всех прочих, которые должны отсчитывать последние часы перед окончательным поражением. Заодно каждый день в Москве российские генералы рассказывали о количестве пораженных в Сирии целях. Их набрались около двух тысяч. После такого никаких сомнений в близком окончании войны в Сирии и торжества российско-иранского клиента Асада не могло быть. Пора было запасаться шипучими напитками и готовиться выстреливать их пробки в потолок.

Однако очень скоро оказалось, что победные рапорты о военной кончине исламистов и оппозиционеров несколько преждевременные. Столь широко разрекламированное наступление правительственных войск после некоторых успехов первых дней захлебнулось и обернулось значительными потерями как личного состава, так и боевой техники. Вопреки рапортам разгромленные исламисты и оппозиционеры не только не отступили, но и часто переходят в контрнаступление.

Целью наступления армии Асада был разгром оппозиционных анклавов и восстановление контроля над шоссе Дамаск — Латакия — Алеппо (Халеб) до турецкой границы. Ничего такого не произошло. Косвенным подтверждением затухания авансированного наступления служат более редкие сообщения об успешных бомбардировках российской авиации и перенос пропагандистского центра тяжести со сводок с полей сражений в дипломатическую сферу. Здесь привлечение Ирана в состав переговорщиков по Сирии преподносится как невиданная победа российской дипломатии и, соответственно, поражение американской. Хотя по большому счету, еще неизвестно будет ли от всего этого Москве какая-то польза. Ведь цели Тегерана и Белокаменной в Сирии совпадают конъюнктурно и на весьма непродолжительный период. Иранских аятолл совсем не радуют перспективы закрепления Москвы в Сирии.

Похоже, что в Кремле наступает некоторое отрезвление после барабанного боя вторжения в Сирию. Никакого блицкрига не получилось, дипломатические результаты весьма сомнительны. Варианты невеселые. Расширять присутствие российских войск и участвовать в наземной операции очень опасно и грозит повторением афганской авантюры. Этого не хотят самые горячие головы в Москве. С другой стороны, просто повернуться и уйти из Сирии под предлогом того, что feci quod potui, faciant meliora potentes — я сделал [все], что смог, пусть те, кто смогут, сделают лучше. Такое мог позволить себе Горбачев, выводя войска из Афганистана, так как посылали их туда «папередники». Путин сам в этом отношении «папередник» и поступить, как Горбачев не может по политическим и психологическим причинам. Он никогда не под каким давлением не признает свое поражение. Ни в Украине, ни в Сирии, ни где-нибудь еще.

Третий вариант — перевод операции в Сирии в вялотекущую фазу тоже не может быть реализован. Военные знают, что если теряется темп операции — это прямой путь к поражению. Противники Асада не позволят заморозить конфликт, и поэтому Москве придется искать хоть какой-то выход.

Определенным подтверждением того, что такие поиски начались служит статья главного редактора журнала «Россия в глобальной политике» Федора Лукьянова в интернет-издании Газета.Ру. По слухам близкого к руководителю администрации президента России Сергею Иванову. Отметим также, что именно публикация Лукьянова в прошлом году обозначила необходимость выхода России из активной военной фазы на Донбассе.

Технология подобных пробных шаров очевидна. Сначала в публичную и информационную сферу запускается принципиальная возможность определенного поворота внешней политики России, проходит время, изучается реакция, потом начинается процесс реализации.

Теперь подобным образом зондируется возможность поворота в сирийской авантюре. Характерно, что причиной для него ни в коем случае не обозначается военный тупик, а называются совсем другие причины. «России предстоит хитрая эквилибристика, для того чтобы решить триединую задачу. Во-первых, обеспечить собственное геополитическое присутствие в Сирии (проще говоря — военную базу) на перспективу, вне зависимости от конфигурации власти там. Во-вторых, не подорвать складывающиеся отношения с Ираном — очень важным региональным партнером на перспективу. Сирийская эпопея — едва ли не единственная тема, которая эти отношения цементирует, поскольку во всех остальных смыслах Тегеран смотрит на Россию с сомнением. В-третьих, не превратиться в великую державу, которая обслуживает региональные интересы Ирана… Хотя бы потому, что Тегеран точно знает, что он хочет в Сирии, а Россия — нет».

Оказывается, что сирийская авантюра была затеяна ради целей, которые Россия не знала и не обозначила. Не стоит преувеличивать подобное рассуждение. Это теперь, когда провал российской военной операции в Сирии стал явным, ученые головы пишут подобные вещи. Совсем недавно тот же Федор Лукьянов, как и многие другие, бил во все колокола близкой победы.

Обратим внимание на выставление Ирана в качестве причины необходимости свертывания военной операции в Сирии. Это прямой результат венских переговоров. Оказалось, что участие Ирана, на чем так долго настаивала российская сторона, не усилило позиций Москвы. Совсем наоборот, что и отразила статья Лукьянова.

Конечно, уход России из Сирии, как и из Донбасса, сложный и противоречивый процесс. В значительной степени его интенсивность будет определяться многими факторами. Начиная от состояния российской экономики и финансов до остроты внутреннего противостояния в верхних эшелонах власти в Москве.

Хотя у Путина есть еще более двух лет до очередной президентской кампании, проба пера предстоит осенью будущего года на выборах в Государственную думу. При всей силе административного ресурса и властной вертикали она преодолевалась в некоторых городах. Здесь проблема не в том, что может победить оппозиционный кандидат, Кремль это не очень беспокоит, потому что степень оппозиционности в России не следует преувеличивать, а в возможном повторении событий на Болотной площади и проспекте Сахарова. И сирийская авантюра может стать поводом для таких протестов.

Наполеон ввязывался в драку, а потом осматривался по сторонам. Похоже, что начальник народа российского решил поступить аналогично. Как бы не закончилось все это островом Святой Елены или другим подобным местом. И это в лучшем случае.

Юрий Райхель

day.kiev.ua

Добавить комментарий